?

Log in

No account? Create an account

Категория: образование

Сегодня, в день памяти преподобного Нила Столобенского, особо чтимого святого на северо - западе России, и в частности на Невельской земле празднует свой юбилей замечательный человек, создательница невельского краеведческого музея - культурного центра, который проводит ежегодные Невельские Бахтинские чтения и аккумулирует в себе творческих людей (художников пера /Наталья Волкова, о которой я писал в прошлом году/ и глаза /Любовь Кузьменко, которая принимала участие в оформлении невельских сборников и книг Людмилы Мироновны: "Усть-Долысские истории", фотоальбома "Путешествие в Невель", а также сборников стихотворений Натальи Волковой: "Не подвожу итоги" и "Годы - бусы"/), исследовательница истории невельской хасидской общины и автор статьи о печорском регенте Н.А.Вехновском (работе предшествовала кропотливая работа по изучению генеалогии музыкального и общественного деятеля) - заслуженный работник культуры России Людмила Мироновна Максимовская.
Весной этого года вышла из печати книга воспоминаний Людмилы Мироновны озаглавленная "Ключи от старого дома" (Максимовская Л.М. Ключи от старого дома. СПб.: Лема, 2012. - 286 с.), в связи с этим вспоминаются слова из песни Юрия Визбора "Ключ" - "И вот старый дом открывает наш ключ". Эти воспоминания, снабжённые в том числе и выдержками из дневников проливают свет на отношение власть предержащих на местах к культуре, вот как описывает Людмила Мироновна борьбу за создание музея истории Невеля: "В Невеле решили открыть музей в здании бывшей почтовой станции, построенной в 1849 году. В августе 92-го года меня пригласили на хлипкую должность научного сотрудника с окладом, эквивалентным 15 буханкам хлеба...Осенью и зимой 92-го года мы делали экспозиции Музея истории Невеля. Старе печки во время ремонта уничтожили, отопление едва работало. На крыше так и остались три трубы от печей. Отремонтировали станцию под обычный офис, убрав почти все признаки интерьера и экстерьера прошлого века. Всё-таки готические окна, литой козырёк над входом, пилястры с каннелюрами и два флигеля во дворе остались. Надо было исхитриться разместить экспозицию в крошечных зальчиках с высокими потолками... " (с.171,176), а вот как она повествует об угрозе закрытия музея не из-за каких-то препонов, связанных с противопожарной безопасностью или налоговой деятельностью, а с чудовищностью спящих людей: "Весной 1996 г. "Псковская правда" опубликовала два письма от двух разновозрастных дам из Невеля. Дамы утверждали, что ни Юдина, ни Бахтин никакого отношения к Невелю не имеют что история партии и комсомола - это и есть "настоящая история" города. Ни та, ни другая в Музей даже не заходили... Так готовили и обосновывали ликвидацию музея. 16 ноября 1996 г. Музей был ликвидирован. Требовали сдать документы. Я отговаривалась тем, что документы ещё надо привести в порядок, и всё ещё на что - то надеялась... Я не могла опомниться. Удушающий страх [. . .], тот, который овладевал людей во время арестов и изгнаний семидесятых, скрутил меня, одаряя бессоницами и горестными переживаниями..." (с.251 - 252), потом была кампания за сохранение музея и поход в финансовое управление областной администрации и музей выжил и существует по сей день. Эти воспоминания относительно Музея заставляют меня вспомнить строки из дневника коллеги Людмилы Мироновны - директора музея - усадьбы Софьи Ковалевской - В.П.Румянцевой, вот как она описывает тогдашнюю ситуацию в сборнике: Легенды и были Полибинской усадьбы. Будни сельского музея / В.П.Румянцева. - Великие Луки: Издательство Сергея Маркелова, 2010. - 245 с. (интервью с автором в газете Великолукская правда) "Боже, какой ужас! Оказывается председатель облисполкома по специальности строитель. То-то он ко мне всё с вопросами приставал по перекрытиям. чердакам, да несущим конструкциям. Объясняла всё как могла, и всё время думала: "И чего лезет, если ничего не понимает?". Да. Это называется поиграли в кошки-мышки. Интересно, насколько для него были мои объяснения?... После посещения министра Управление культуры в первый раз за весь период моей работы выделило мне премию - целых 70 рублей. Я так поняла, что похвала министра удивила моё начальство больше .чем меня, как говорится, "не ожидали" Ни на командировки, ни на экспонаты денег нет. Застой... За глаза жильцы расселяемого дома называют меня дебильной фанаткой, а я не имею права обижаться... Трёхлетний перерыв в финансировании пошёл не на пользу реставрации. Сгнила полузаконченная терраса, отсырела штукатурка, обрезаны под самую штукатурку провода, местные воры в одной комнате умудрились снять черновой пол. Работа возобновилась, но моного времени и средств уходит на восстановление утраченного" (с.222,227, 228, 230, 237). Но если Валентина Павловна в своих записях пишет только лишь о своей работе по созданию музея - усадьбы, развитию экспозиции и увеличению экспозиционных площадей, то Людмила Мироновна пишет о людях, так или иначе связанных с Невелем и Питером, так и о временах, в которых довелось жить её семье - родителям, ей самой и тогда ещё маленькому сыну, Грише. Вот, мать Людмилы Мироновны, учительница литературы обустраивает семейное гнездо: "Мама надрывалась, перетаскивая с папой огромные брёвна и доски. На ногах у неё вздувались вены, потом они лопались и образовывались трофические язвы. Но тогда надо было до зимы достроить дом и сложить печи, и она не думала ни о чём, кроме этого. Я собирала в корзину щепки и обрезки досок. Во дворе разводили костёр и что-то варили. Спали под крышей... Потолка не было и комары ели нас ночи напролёт" (с.88), но не взирая на трудности мама Людмилы Мироновны  Валентина Фоминична, бескорыстно воспитывала поколения учеников: "Именно она - в классе или в учительской - приковывала к себе взгляды. В отличие от других учителей, она обращалась к своим ученикам на "вы"" - единственная в школе, и иначе не могла. Карьеры мама, слава Богу, не делала, выше должности завуча не поднялась. Мама не была религиозным человеком, но в учительском служении, жертвенности, терпении и выполнении долга было что-то иноческое, в высшей степени маме присущее. Да и одежды она носила почти монашеские" (с.79), кстати об одежде Валентины Фоминичны: "Вспоминать её платья (не больше десяти за всю её жизнь) - только плакать. Лучшими были два: вишнёвое с шалевым воротником и льняное с коротким рукавом. Оба платья были вышиты ею самой, и мама была в них та-а-а-кая красивая!" (с.79). Человека, чьё детство и осознанная жизнь прошли в тепличных условиях, связанных, прежде всего с налаженным бытом поражают условия в которых росла и жила Людмила Мироновна, так, на страницах своей книги - исповеди она рассказывает читателю о том. что мыться ходила в городскую баню, стены помывочного зала которой "были покрыты плесенью" и в котором "пахло затхлой сыростью", а вода "отдавала хлоркой, как в плацкартных вагонах и в бабушкиной коммунальной квартире на Большой Зелениной" (с.89), о том, что чтобы не стеснять бабушку и деда, которые "жили после переезда с Большой Зелениной в крохотной 27-метровой "хрущобе", где, кроме них, размещались ещё четыре человека. Там негде было поставить даже раскладушку. Никто и не знал, что периодически мне негде было ночевать, как-то удавалось это скрывать" (с.115-116) она снимала пятиугольную комнату на Загородном,24 где, "в первую же ночь полчища изголодавшихся клопов набросились на меня... Утром полила все стены дихлофосом, глянула на потолок - а он чёрный и шевелится. Клопы пикировали с потолка на постель, на стол. Встав на стремянку, облила и потолок. Три дня насекомых не было." (с.106). Я помню фразы своей мамы о том, чтобы я хорошо ел: "кушай Колюша", бабушка Валя (мамина мама), когда я болел у них с дедом ветрянкой - был на карантине, кормила меня тефтелями с рисом и икрой из дедовых заказов, а чем же питалась в те же годы (конец 80-х - первая половина 90-х) Людмила Мироновна и её семья? Ответ мы находим на страницах её воспоминаний: "Вчера в телепередаче "Взгляд" речь шла о том, что через год-полтора все продукты будут по карточкам. Каково!... Вот анекдот из нашей жизни. Гришуля поймал божью коровку и приговаривает: "Божья коровка, улети на небо там твои детки кушают котлетки". Добавляет неожиданно: "С Гришенькем!". Потом - мне, многообещающе: "Мама, Гришка будет кушать котлетки". А у нас котлеток давно уже нет. Собрали в лесу грибов, зажарили с картошкой - силь ву пле! Вечером он опять просил мяса и котлетку, но мы ели драники на постном масле... В магазинах по-прежнему пусто. Продукты можно купить только по паспорту с ленинградской пропиской. Гришка, одеваясь на прогулку, спрашивает: "В очереди будем стоять?" Я пытаюсь увернуться от прямого ответа. Он, убеждённо: "Будем! Надо! А то тёти нам ничего не дадут"...  По - прежнему плохо с едой. Гришка просил яичко - нету. Нет еды, важной для него - мяса, рыбы, яиц... Бабушка прислала жуткое письмо: они голодают, не хватает денег на еду. Оля прислала 50 долларов, огромную сумму. Я скупила весь невельский рынок: привезла в деревню муки, постного масла, крупы, мяса и даже сыру и немного конфет. Гришка был рад. Съел шоколадную конфету, а фантик тщательно сложил и спрятал в карман: "Это я буду завтра к чаю занюхивать". Забыл о своём бизнес - плане, который он поручил мне отдать в администрацию, а ведь каждый день спрашивал, отдала ли. "Бизнес - план" состоял в следующем: папе и маме повысить зарплату, а то у нас нет ни сахару ни хлеба. Я обещала ему, конечно, познакомить администрацию с "бизнес - планом", очень разумным для шестилетнего малыша... Еды хватает на неделю, а дальше? Учителя на уроках падают в обмороки, многие дети не ходят в школу из-за голода (родители месяцами не получают зарплату). Люди стараются помогать друг другу. Особенно тяжело тем, у кого нет огорода. Мы, кого можем, снабжаем воронинскими овощами." (с.146,148, 153, 179, 234). Было и такое в те годы (1992 год) - "... Боже, как невыносимо было видеть, что за стадом идёт старенький трактор и тащит за собой железный лист - для того, чтобы собирать павших коров, не вынесших зимовки! Трактор этот двигался за стадом и в поле, и с поля. Исхудавших до скелетной схемы бедолаг становилось с каждым днём всё меньше" (с.172 - 173). Мясо то мы импортируем, а хабаровских (например) коров нечем кормить.
Все трудности быта и бытия не сломили ни родителей Людмилы Мироновны, ни её семью, не изменили характер и душу. Это было своего рода горнило страдания (Ис.48:10), в котором их испытывал Господь. В книге воспоминаний есть такое сообщение: "Иногда к нам стучались: Нельзя ли у вас переночевать ? - Пожалуйста, - с готовностью отвечал папа. Как - то наутро папа обнаружил, что вместе с проезжающими исчезли все банки с краской и олифой, приготовленные для покраски дома. Пол оставался некрашенным ещё несколько лет - ровно столько, сколько собиралась вторая коллекция красок." (с.50), но не смотря на это, по воспоминанию школьной подруги Людмилы Мироновны "ключ от вашего дома всегда лежал в расщелине бревна в стене сарая. И если вас не было, то я его брала, заходила и читала, что хотела. И, как однажды выяснилось, не я одна. А ведь это всё-таки был город, и население под 20 тысяч. Вот такие были "нравственные реальности"." (с.283). Может быть поэтому Л.М.Максимовская именно так озаглавила книгу о времени и о себе, в которой описала связанные между собой события своей жизни и жизни своей родины, очевидцем и участником которых она является. Озаглавила ещё и потому, что те времена. когда можно было оставить ключ под половицей канули в лету, я не хочу сказать что повсюду в людских сердцах царят злые мысли и недоверие, но по крайней мере любовь в них оскудела, потому и живём так, поверженные в пучину житейских забот и озлобленности от сиюминутных нестроений, только ведь надо понять что на этой Господней земле мы гости и зарабатываем себе место в Царствии Небесном, зарабатываем любовью и добром, гостеприимством и будничной незлобивостью.

Post Scriptum: brendushaa и terenal - с днём вашего рождения! Счастья, здоровья и любви!!!
Вчера приобрел интересную книгу - сборник докладов второй историко-краеведческой конференции "Гуслицкие чтения", где обнаружил интересный доклад учителя истории о преподавании краеведения в стихотворной форме. Хотелось бы чтобы Вы прокомментировали эти стихотворения: Читать дальше...Свернуть )

Profile

Чтимый Прадед - К.В.Чибисов
chibisovitc
Chibisovitc - монстр научного словословия
Χρονόγραφος = Amicorum colloquia absentium

Latest Month

Август 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by chasethestars